Бейте, колокола, бейте…

24 мая 1941 года, 70 лет назад родился Геннадий Иванович Правоторов.

 

О чем болит душа русского художника Геннадия Правоторова

В мае в залах Российской Академии художеств открывается выставка произведений народного художника России, скульптора, медальера и поэта, академика Геннадия Ивановича Правоторова. В числе выдающихся работ мастера можно отметить такие, как: рельеф-панно «Слово о полку Игореве» в детской библиотеке Ленинградского района Москвы (1973 г.), медали «За землю русскую» (триптих, 1985 г.), серия медалей «Освоение космоса» (1985 г.), плакеты «Русь» — к 1000-летию Крещения Руси (триптих, 1998 г.), рельефы на главном колоколе Храма Христа Спасителя и на колоколах звонницы церкви Большого Вознесения на Никитской улице в Москве (1998 г.) и многие другие. В экспозиции, приуроченной к 70-летию Геннадия Правоторова, будут представлены рисунки, плакаты и медали.

 

Незадолго до этого события корреспондент журнала «Русский Дом» побывала в мастерской художника, где состоялась беседа о месте художника в современном мире, его видении настоящего и будущего России.

 

Геннадий Иванович относится к тому поколению людей, чей жизненный путь начался под разрывы бомбёжек Великой Отечественной войны. Он родился 24 мая 1941 года в Курске в многодетной (11 детей!) семье. Несмотря на то, что мать занималась домашним хозяйством, а отец был простым рабочим, Геннадий решил пойти по дороге искусства. Сам он объясняет свою тягу к творчеству тем, что сызмальства любил рисовать, а также плотничать, слесарить.

 

Своё первое профессиональное образование будущий мастер получил в художественном училище в Курске, потом окончил Московское высшее художественно-промышленное училище (бывшее Строгановское), где его оставили преподавать рисунок и где он параллельно окончил ассисентуру.

 

Далее была работа в Чехословакии, Югославии, персональные выставки (в том числе за рубежом), множество заслуженных регалий, включая членство в Союзе художников России и Союзе писателей России. В его творчестве особое место заняли медали. Этот вид искусства привлёк Геннадия Правоторова ещё в середине 70-х годов. С тех пор он создал более 200 медалей, посвящённых различным памятным датам государственного масштаба.

 

На вопрос чем его так увлекли медали, художник отвечает просто:

— Этим искусством я занялся, когда работал за границей. Тогда я не мог делать что-то монументальное типа врат для церкви, мозаики или фресок. А медали — это портативный вид искусства, но при этом очень ёмкий и поразительно значимый. Я бы его ещё назвал державным, так как медали всегда делаются по случаю самых заметных событий страны либо посвящены каким-то выдающимся историческим личностям. По сути, медали — это малый памятник. Вот медаль, посвящённая юбилею Пушкина, это часть серии «Династия Романовых». Она сделана в знак благодарности российскому Царскому дому. Особенно — Николаю II, этому прекрасному человеку, который, к примеру, на Пасху целовал даже солдат. Вот серия медалей «Поэты Серебряного века», а в прошлом году я сделал плакеты Патриархов Московских и Всея Руси.

 

После беглой экскурсии по мастерской Геннадий Иванович неожиданно признался:

— У меня издано уже 8 книг. Стихи пишу обо всём. Вот, например, такие:

 

Бейте, колокола, бейте.

Наипаче которых нет.

Поведайте народу, поведайте

Кощунства злосчастных лет.

Россия, ты так настрадалась.

Тяжёл судьбы твоей крест.

Но чуешь, гудят набаты.

Я слышу чрез них благовест.

 

Это написано в 1989 году.

 

— Геннадий Иванович, есть такое мнение, что любое творчество даётся человеку свыше, и самое главное здесь — настроиться на соответствующую волну и считать информацию. А вы ощущаете поддержку высших сил?

 

— Конечно, бывают моменты, когда ты вдруг ощущаешь какой-то толчок. Я не могу отрицать существование Бога. Обязательно бываю в храме на Рождество, на Пасху, в другие дни. Зайти в церковь для меня и в сладость, и в радость. Я в дружеских отношениях с некоторыми священниками. Они, кстати, очень остроумные и интеллектуальные люди. А крестился я в зрелом возрасте. Это было в Сербии в начале 90-х, когда работал в Белграде и где подружился с отцом Василием, настоятелем тамошней русской православной церкви.

 

— А почему вы решили креститься в столь зрелом возрасте?

 

— Как говорится, пути Господни неисповедимы. Мне захотелось иметь, наконец, духовное пристанище. Конечно, если бы у нас в России не было революции 1917-го года, этой жесточайшей бойни, я был бы крещён уже в детстве. Но даже, несмотря на то, что я не был крещён в детстве, по воспитанию я всё равно православный человек.

 

Сегодня мы должны ценить каждого, кто тянется к духовности и русской культуре. А если человек придёт в церковь, это ещё лучше. У меня почти в каждой книге есть стихи о вере и о любви к России. Например, такие:

 

Россия — особое слово.

Услышав, поглубже внемли.

В нём слышится духа основа.

Живое дыханье земли.

На слух в нём рассвет и заря,

И роса в нём, и россыпь цветов…

 

— Перефразируя знаменитую строчку Евгения Евтушенко о том, что поэт в России больше чем поэт, могли бы Вы сказать, что и художник в России больше чем художник?

 

— Сегодня, к сожалению, нет. Художники прошлого (и академисты, и передвижники) были, как и великие поэты прошлого (Пушкин, Тютчев, Есенин), хранители морали, нравственности, патриотизма и духовности. Я имею в виду Перова, Репина, Сурикова, Серова, Шишкина и других русских живописцев. Вон у меня на кухне Шишкин висит. Я посмотрю на его небеса — и как будто глубже дышу.

 

— А сейчас земля русская не родит, по-вашему, такого уровня художников?

 

— Родит. Но востребованность не та. Сейчас появилась техника. Фотография, кино, трёхмерное изображение. А самая главная беда в том, что какой-то чужеродной силе нужна история каждого народа с чистого листа. Она стремится к тому, чтобы лишить все национальности своих духовных корней. Потому что человек, оторванный от своей духовной почвы, становится живым механизмом, которым удобно управлять. Европа уже покорена. Сегодня искусство англичанина, француза или немца на различных выставках не отличить одно от другого. То же самое происходит с японцами, канадцами, китайцами. Везде мудрёная абстракция. Россия ещё противостоит этой нивелировке, сохраняя высокие духовные традиции искусства. Но давление сильно. И многие из нас становятся Иванами, не помнящими родства. Вот я прочту Вам отрывок из своего эссе 1989 года, которое написано словно сегодня:

 

«Россия — великая страна, породившая на своих просторах гениев культуры, науки, государственных деятелей, сочетавших и выверявших дееспособность со своей совестью и нравственностью народа. Россия, породившая титанов общечеловеческой цивилизации, приобрела авторитет во всём мире и была сильна ими и по праву гордилась ими. Но особая гордость её была в том, что трудолюбивый, смышлёный русский народ за долгую историю своей самобытной жизни создал высокую духовную культуру на основе устойчивой морали и тем подготовил плодотворную почву, способную взращивать благородные личности. И Россия неустанно порождала их и наполняла их и силой, и духом. Россия и сейчас и широка, и велика.

 

Но почему болит сердце моё? Москва — русский город. Москва — древняя столица России и всей страны. Когда-то белокаменная и златоверхая, радовавшая своих и удивлявшая красотой со всей земли приезжавших иноземцев, и сегодня кипит, и бурлит жизнью. Но почему болит душа моя? Я — русский. Русский по рождению, по крови, по языку. Во мне гены славных предков… Как не гордиться таким народом? И не быть гордым от причастности к нему? Но почему пламень моей горячей души остужен холодными ветрами в моём родном, но расшатанном пришельцами доме?»

 

— А о чём ещё сегодня болит душа поэта и художника Геннадия Правоторова?

 

— Меня очень безпокоит то, что у нас сейчас не хватает мужского воспитания. Наиболее сильные и смелые мужчины истреблялись на протяжении почти всего XX века. В результате у нынешних русских мужчин нет прочности, как у прежнего русского человека, которого описывали Гиляровский, Шмелёв, Ильин и многие другие.

 

— То есть, русский мужик обмельчал?

 

— Да. Русского человека давили и разделяли в пользу окраин. В результате все окраины подросли. В том числе духовно. А мы, к сожалению, нет.

 

— А в будущее России, процветающей и духовно крепкой, вы верите?

 

— Верю. Но произойдут большие перемены. Нация сузится, уплотнится, понятие национального самосознания возрастёт, солидарность усилится. Вот только я, думаю, время это не застану. А поможет сплочению и возрождению России культура и духовность наших славных предков и недавних предшественников, продолжателями которых, я надеюсь и верю, будут лучшие представители нашего замечательного народа.

 

Ольга Николаевна ВАНДЫШЕВА

 

© "Русский Дом"